![]() |
РУБРИКИ |
Политический портрет Д. Мазарини |
РЕКЛАМА |
|
Политический портрет Д. Мазарининародных, орлеанских, коадъюторских. Кардинал решил подождать три месяца, но готовиться к отъезду начал уже в конце октября. Для возвращения Мазарини нужны были войска, политическая безопасность, крепости, где он мог бы останавливаться в пути, и много денег. Мазарини хотел вернуться только по королевскому приказу, должным образом подписанному государственным секретарем. При дворе в Пуатье нескольких прежних противников кардинала не желали его быстрого возвращения. В конце декабря парламент понял, что возвращение кардинала неизбежно. Мазарини был уже во Франции: он пересек границу накануне Рождества, в Седане его приветствовали артиллерийскими залпами. Несколько дней спустя он въехал в Шампань во главе семи-восьми тысяч солдат, повязанных зелеными шарфами. Путешествие до Луары длилось долго: приходилось помнить об опасностях, после Вьерзона (в этой провинции находились только королевские войска, повязанные развевающимися белыми шарфами). Мазарини ехал в сопровождении 300 кавалеристов. 28 января, в двух лье от Пуатье, он встретился с королем, его братом и дворянами, выехавшими ему навстречу. В феврале 1652 года законная власть, как и право, управлять королевством, находились у короля, то есть в Пуатье, несмотря на два сильных гнезда оппозиции в Париже, и в Бордо. Помимо неспокойных Анжу и Прованса, была еще испанская армия — на границах и в самом сердце королевства, благодаря Конде, его сторонникам и жителям Бордо. Конде и его союзники из Бордо и других городов не смогли добиться успеха. В спокойном Сентонже принц и его люди легко взяли (в конце 1651 года) Сент, Тайбур, Тонне-Шарант и осадили Коньяк и Ангулем. Но королевские войска, вернувшиеся от границ, забрали города назад, а Ла-Рошель перешла от Конде к королю за некоторую сумму денег. В начале 1652 года войска Конде, таявшие на глазах, были разбиты при Тонне-Шаранте. Оставался только Бордо, где царили беспорядок и гражданская война. Конде беспокоился о Бордо не больше, чем Мазарини. Он очень быстро понял, что решение выносится в Париже, и с несколькими верными друзьями совершил невероятно стремительный бросок через внутреннюю Францию. 1 апреля Конде встретился с дружественными войсками Мсье, потом с частями Тюренна, настроенными совсем иначе. Мазарини и двору в Пуатье быстро стало известно, что, поскольку большая часть Гиени покорилась, отпала необходимость идти на Бордо, хотя в городе фрондировали. Анжер, прогнал чиновников мэрии, считавшейся верным королю, и назначил новых людей — торговцев и лавочников: так как они не были назначены королем. Герцог де Роган, губернатор Анжу, в январе объявил себя сторонником Конде и стал преследовать чиновников вместе с так называемой народной партией. Герцог де Бофор покинул Париж с маленькой армией, собираясь поддержать Рогана. Роган, не получил помощи извне, капитулировал 29 января. Интендант де Геере, прибыл в обозе армии, очистил муниципалитет от фрондеров и внедрил туда больше чем на век преданных королю чиновников. Город взбунтовался в 1656 году — хорошее доказательство того, что официальное «закрытие» Фронды отнюдь не означало немедленного наступления полного спокойствия и абсолютного порядка. Победив маленькую фронду в Анжере и оттеснив войска Конде от Бордо, Мазарини и двор поднялись по Луаре, проехав через Тур и Блуа, но обошли осажденный Орлеан — город Мсье. Двор добрался до долины реки Луен, где оказался и Конде. Две армии одновременно опустошали все на своем пути и в конце встретились близ Блено (7 апреля). Сначала Конде заставил отступить Тюренна, (он укрыл двор в Жьене), потом Тюренн оттеснил его, и Конде направился к столице с остатками своих частей, грабивших все и вся на своем пути. Принц вошел в Париж 11 апреля; парижане радостно его приветствовали, возможно, не так, как прежде, несколько устав от волнений. Столица переживала серьезные экономические трудности. Двор из осторожности остановился в Сен-Жермене, готовясь к решительному удару. В целом, ситуация была такой же, как три года назад, но только не Конде, а Тюренн охранял короля и двор, а принц стал противником. Конде, прибывший 11 апреля, 13 октября снова уехал за границу, выиграв, кровавую битву у Сент-Антуанских ворот (2 июля). Людовик XIV с триумфом возвратился в свою столицу, где его радостно приветствовали неделю спустя после бегства принца-изменника. Поль де Гонди — 19 февраля получил от Папы титул кардинала. Десять дней спустя он взял имя кардинала де Реца и принялся ждать от короля кардинальскую шапочку, чтобы отправиться в Рим на церемонию. Тем не менее, Гонди остался коадъютором, поскольку его дядя архиепископ был все еще жив. Мсье, Бофор, Бруссель и другие жили в атмосфере неуверенности и нервозности. Конде выделяется среди них своим невероятным честолюбием, гордыней, почти безрассудной храбростью, выносливостью и быстрым умом. Но принц сталкивается с честолюбивыми соперниками, людьми очень осторожными, с толпой черни и со сторонниками короля. Весной 1652 года, когда свирепствовали чума, нищета, голод, кражи, насилие и поджоги, через предместья Парижа прошло множество армий. Две противоборствующие армии брали, отдавали и вновь брали то город (Этамп), то деревню (Сен-Клу). Позже появилась третья армия, армия Карла IV, герцога Лотарингского, герцога без герцогства (его страна была оккупирована французами). Принцы купили Карла, чтобы освободить свой гарнизон в Этампе. Но Мазарини решил заплатить дороже, чтобы герцог ушел. Сражение было неизбежно: Конде и Тюренн двигались друг за другом в ожидании случая. Конде гнал свои войска вперед днем и ночью; он остановился у Сены близ Шарантона и не смог войти в Париж; тогда он обогнул столицу. Тюренн, защищавший двор, устроившийся в Сен-Дени, был предупрежден о маневре и зажал противника между Шароннскими высотами и воротами Сент- Антуан. 2 июля завязалась ужасная кровавая битва. Конде должен был вот-вот потерпеть поражение, и вдруг произошло чудо. Его кузина Мадемуазель заставила повернуть пушки Бастилии против королевских войск и открыть ворота, куда ринулись солдаты. Во время битвы был смертельно ранен Паоло Манчини, любимый племянник Мазарини, которого он выбрал в компаньоны королю и хотел сделать своим наследником. Уход из жизни юноши (четырнадцати лет от роду) поверг Мазарини в отчаяние: он переживал самое большое горе в своей жизни.12 августа король дал почётную отставку Мазарини, и кардинал вторично покинул Францию.[19] Король и двор ждали своего часа. 12 октября 1652г. Кардинал-министр вернулся в Париж, укрепив своё положение и могущество.[20] Мазарини в Париже заставил работать сторонников мира. В Париже парламентарии и буржуа настолько не доверяли Конде и его солдатам, что заставили закрыть все ворота города. 1 июля парламент по собственной инициативе решил созвать в ратуше на 4 июля 300 нотаблей, чиновников из всех кварталов и корпораций, священников, торговцев и буржуа: создать своего рода временное правительство Парижа. Набег Конде 2 июля не дал осуществиться разумным планам. Разлад рос, ссоры усиливались, а возмутители спокойствия и подкупленные подстрекатели подливали масла в огонь. Мазарини через своих агентов внушал мысль о мире, парламент раскололся. В августе король созвал парламент в Понтуазе, после чего приказал Мазарини покинуть королевство, ради его собственной безопасности и для того, чтобы облегчить примирение. В Париже прежние главари Фронды ссорились, расходились или готовили свое возвращение. В сентябре парижане осмеливаются, собрались перед Пале- Роялем, но Конде никак не отреагировал. Он уехал 13 октября и поступил на службу к испанцам. Неделю спустя вернулся король. Фронда довольно быстро перешла к смирению. Все жили в атмосфере материального и морального разгрома. Фронда потерпела неудачу и закончилась. Королю оставалось простить одних, наказать других, выслать наименее виноватых и позволить своему парламенту возвратиться в Париж при условии, что «никогда в будущем он не станет принимать участия ни в делах государства, ни в финансовых делах». Естественно, все недавние решения парламента отменили. 3 февраля 1653 г. в Париж как неоспоримый хозяин положения вернулся Мазарини.[21] Глава 2. Мазарини в период царствования Людовика XIV. 2.1. Последствия Фронды. Совет короля, растворившийся в Регентском совете, в марте обрел прежние сущность и структуру. В нем председательствовал король. Юридически единый, совет обычно действовал на трех уровнях: узкий совет (несколько министров), «Королевский частный и финансовый совет» с государственными советниками и докладчиками в Государственном совете, а также Совет депеш, новый орган (в котором работали четыре государственных секретаря, отвечая за четвертую часть королевства). В узкий совет (будущий Верхний совет), кроме королевы-матери и короля, Мазарини ввел надежных и компетентных людей. Первый из них, канцлер Сегье, занимал этот пост со времен Людовика XIII. В 1643 году пост Государственного военного министра, получил Мишель Летелье, очень верный, методичный и несгибаемый человек. Государственным секретарем по иностранным делам стал Анри де Ломени де Бриенн. Позднее в узкий совет вошел Гюг де Лионн, племянник и ученик дипломата Сервьена. Двоих Мазарини приблизил к себе после размышления: Сервьена, поручив ему расходы, и богатого Никола Фуке, поручив ему найти деньги. Приходилось составлять законы, проводить эдикты, декларации и постановления совета, в том числе финансовые, в жизнь. Проблемой были не только губернаторы, но и парламенты и чиновники, а также казначеи финансового ведомства, объединенные в профессиональные союзы, потерявшие власть и не желающие с этим смириться. Парижский парламент, пытался вмешиваться в содержание королевских эдиктов и деклараций; в финансовом плане он по закону сохранял за собой право контролировать налоговые эдикты. В марте 1655 года надо было готовиться к испанской кампании — Мазарини убедил Людовика XIV лично явиться на торжественное заседание и заставить парламент зарегистрировать налоговые эдикты. В присутствии короля канцлер изложил перед парламентариями соображения о необходимости дать правительству средства, чтобы закончить войну и победить. Парламент зарегистрировал указ, так как по-другому поступить не мог. Но когда Людовик XIV покинул парламент, судьи заговорили о том, что необходимо еще раз обсудить уже зарегистрированные тексты. Король в резкой форме отчитал парламент за дерзость, осудил их поведение и приказал прекратить всякие споры. Король арестовал де Реца, но не добился немедленного результата. На следующий день первый президент Бельер и президенты явились к Мазарини сетовать на огорчение ассамблеи. Мазарини выслушал их и послал в парламент Тюренна, чтобы тот убедил его подчиниться. Для того чтобы добиться покорности, пришлось купить нескольких видных парламентариев. Мазарини правил, используя способность гибко решать проблемы и умение покупать людей. Подчинившиеся провинции, не желали платить налоги. Чтобы подчинить или подавить отдельные сопротивления группы использовались интенданты, в основном государственные докладчики, вышедшие из совета, их при необходимости сопровождал эскорт из нескольких полков. В 1648 году свои посты сохранили интенданты пограничных провинций, и те, кто действовал при армиях. Позднее с поручениями посылали комиссаров, фактически они являлись интендантами, хотя их поручения были ограничены во времени и в пространстве. Чтобы восстановить институт интендантства, Мазарини и совет действовали медленно и благоразумно, никого не посылая в некоторые провинции. Институт постепенно укреплялся, в том числе в Париже и в Эксе. 4 июня 1654 года состоялась Коронация Людовика XIV. Мазарини и королева с высокого постамента наблюдали за церемонией: на церемонию были приглашены все принцы и послы христианского мира. Чтобы завершить это посвящение военным, кардинал повез Людовика в Седан, чтобы открыть летнюю кампанию, после они отправились в Стеней, последний оплот сторонников Конде на Мёзе. Его взяли в начале августа, таким образом, закрыв вражеским армиям дорогу на Барруа и Шампань. Активное участие короля в этой кампании доставляло ему лавры славы, что закладывало фундамент будущего могущества. Эти празднования не мешали трудностям. С 1653 по 1658 год и в 1660 году сложностей хватало. Главной заботой оставались бесконечная война, еще пять кампаний и связанные с ней финансовые трудности, однако возникали и внутренние проблемы. Дело было не в отъявленных фрондерах, а в тех, кого Мазарини, его служащий Кольбер и совет называли «неблагонамеренными», эти люди являлись отовсюду — скрытно, незаметно. Помимо нескольких выступлений против налогов (особенно в 1658 году), серьезные неприятности провоцировали некоторые дворяне и церковники, действовавшие очень осторожно.[22] Провинциальное дворянство, считавшее себя, «дворянством шпаги», давно высказывали недовольство, что монархия медленно эволюционирует по пути централизации власти к правлению чиновников, комиссаров и интендантов. Эти дворяне были верны королю, но не реальному монарху, а тому традиционному правителю, который правит с помощью Генеральных штатов. Генеральные штаты не собирались с 1614 года, за исключением больших (Бретань, Бургундия, Лангедок) и некоторых крохотных (Пиренейские долины), провинциальные штаты были упразднены, превращены в свое жалкое подобие или вовсе никогда больше не созывались. Провинциальные дворяне не могли принять подобного неуважения к себе, они не желали, чтобы их судили простолюдины, не допускали и мысли о том, чтобы должности чиновников передавались по наследству (благодаря полетте), не хотели платить налог за призыв вассалов в армию, требовали, чтобы им снизили налоги на продовольствие, пошлину, габель, но главное — они не собирались выполнять требования правительства. Проверки дворянства Кольбером, оскорбляли и тревожили дворянство, особенно тех, у кого были проблемы с родословной и кому пришлось бы платить, за подтверждение титула. Эти люди защищали своих вассалов (крестьян), которых облагали непомерными налогами. Они поступали так из реального страха перед новыми налогами короля и местными сборами. Все свои требования они выражали с полной серьезностью и наивным желанием возродить монархию былых времен. Несколько сот провинциальных дворян собрались, чтобы добиться созыва Генеральных штатов: впервые такое требование прозвучало во времена Фронды, в Париже в 1649 году, потом в 1651 и 1652 годах. В 1651 году в Париже собралось около 460 дворян; как минимум две трети прибыли из северных областей долины Луары. В столице все хотели быть голосом провинции, голосом истинного дворянства, вскоре подписавшего «акт о союзе». Из-за совершеннолетия короля созыв Генеральных штатов «отложили». С февраля по июль 1652 года в провинциях, близких к столице (Маньи-ан-Венсен, Ментенон, Ла Рош-Гийон, Дрё), состоялись очень важные ассамблеи дворян, требовавших созыва Генеральных штатов. О ситуации доложили королю, и Людовик XIV отослал запечатанное его собственной печатью письмо дворянам Ла Рош-Гийона, герцогу де Лианкуру, приказывая забыть о любых союзах и бесполезных ассамблеях, и подумать, как помочь ему победить врага. Не сдавшиеся дворяне, подстрекаемые агентами Конде, начали тайно проводить провинциальные собрания. Это были конспиративные собрания в лесах. В 1656 году в Анжу и в 1657 году в Нормандии дворяне создали серьезную организацию: каждая провинция была разделена на «кантоны», в каждом из которых два депутата собирали жалобы. Ассамблеи состоялись в Энгранде (в Анжу), в апреле 1656 года, и в Трене, близ Аржантана, в марте 1658 года. Вовремя проинформированный, Кольбером, Мазарини предупредил короля и в июне 1658 года тот запретил любые собрания. Сохранившие иллюзии и желание участвовать в заговоре, дворяне решили встречаться тайно, в лесах, ночью. Мазарини относился к таким вещам с особым вниманием, хотя король ни в грош не ставил все, что напоминало оппозицию. Центрами сбора заговорщиков стали леса близ Конша, Руаомона и Орлеана, фермы и постоялые дворы в Мене, ярмарка в Гибре и гостиница в Пате. Мсье отказал заговорщикам в своем покровительстве. Но некоторые важные вельможи — граф д'Аркур, граф де Матиньон, граф де Сент-Эньян и маршал д'Оккенкур (а также Конде — издалека) одобряли и поддерживали опасные собрания. Солоньо пытался вооружить и использовать в своих целях серьезные крестьянские волнения, спровоцированные заниженным курсом лиарда, самой мелкой монеты, обесцененной и изъятой из употребления. Этот бунт, получивший название «восстания башмачников» был очень жестоким. Его успешно подавил одумавшийся Гастон. Некоторые заговорщики из Конша, Боннессон и его друзья Лобардери, Лезанвиль, Аннери, Креки и Мулен-Шапель, в начале 1659 года решились взять в руки оружие. На территории от Нормандии до Боса и Орлеанэ им удалось призвать под свои знамена совсем мало народа, за ними следили и быстро предали. 2 сентября 1659 года Боннессон и двое его друзей были арестованы. В декабре Боннессона казнили. Других его сторонников приговорили к смерти заочно, их имущество конфисковали, замки разрушили, а леса вырубили. Мазарини единственный раз вынужден был смириться с пролитой кровью. Так было покончено с тем, что дворяне называли «долгом восстать». На смену ему пришел «долг подчинения». Существовало две основных проблемы: это «партия благочестивых», существовавшая с тридцатых годов XVII столетия, и проблема Янсенизма. Объединяло эти проблемы одно: они не были разрешены со смертью кардинала Мазарини. Де Рец, тесно связанный с «партией благочестивых» и с папством (то есть с Испанией), часто блистал острым умом, но портил впечатление преувеличением и непоправимыми ошибками. Мазарини, очень хорошо понимал де Реца, остерегался его. Он создал в Париже целую сеть верных ему людей и заговорщиков. Арестованный и отправленный в Нант, сбежав из-под ареста, Рец продолжал поддерживать своего рода партию, ожившую после того, как кардинал добрался до Рима (конец ноября 1654 года). Сидя в Риме, Рец осмелился заставить голосовать против кандидата Франции на конклаве в 1655 году, где выбрали Чиджи, ставшего Папой Александром VII, настроенным против Франции. Время от времени Рец писал королю и Мазарини, но они возвращали письма нераспечатанными; в конце 1657 года он написал язвительный памфлет, направленный против английского альянса. После Пиренейского мира Рец, наконец, понял, что ему заказан любой пост в королевстве. Янсенистская проблема, гораздо более серьезная. Многие янсенисты — серьезные противники Мазарини и Людовика XIV — бывали порой их талантливыми соратниками. Какая-то часть этих людей вступила в ряды фрондеров. Известно, что Арно д'Андий опубликовал в 1649 и 1652 годах две мазаринады. О других людях мало что известно, их работы в июле 1649 года были преданы остракизму в Сорбонне. Мазарини спланировал атаку против двух монастырей Пор-Рояля, которую осуществил Людовик XIV. Янсенизм зародился во времена Мазарини и продолжал жить своей трудной жизнью еще долгое время после его смерти. Янсенизм, который власть (в том числе Мазарини) рассматривала исключительно как политическую позицию, являлся теологическим учением, моральной, культурной доктриной, суровым планом общественного устройства. На практике эта доктрина выражалась в учении аббата де Сен-Сирана: он проповедовал перед небольшой группой учеников. Сен-Сиран, которого Ришелье отправил в Бастилию, вышел оттуда в 1643 году и вскоре умер. Тогда же увидел свет труд одного из братьев Арно «Частое причастие». Его считают критикой современной жизни и приглашением к требовательной вере и строгой морали. Трактат Арно откровенно нападал на «легкомысленную» веру и «свободную» мораль иезуитов. Недалеко от сельского отделения Пор-Рояля, несколько набожных ученых господ открыли для избранных учеников маленькие школы, которые вскоре стали известны по всей стране. Они прямо противостояли системе иезуитских коллежей, по мнению янсенистов, слишком светских. Вокруг семей Арно и некоторых других семей тайно объединялись дворяне, парламентарии и крупные буржуа. Все это беспокоило Мазарини и его окружение; кардинал, как и Ришелье, не доверял «сектам» и видел заговоры повсюду. В течение долгого времени иезуиты и их сторонники пытались добиться осуждения трудов янсенистов, особенно «Частого причастия» — эта книга, благодаря таланту автора, пользовалась успехом. «Частое причастие» было передано в суд папской курии, однако пятнадцать епископов и множество докторов теологии защитили его. Инквизиция, которой был сделан запрос, тоже отказалась осудить труд. Королева Анна и могущественные Конде, казалось, благоволили семейству Арно и строгим августинцам. Но иезуиты, быстро призвали под свои знамена верных бывших учеников и затеяли долгую устную и письменную «перепалку» с учениками янсенистов. Синдик факультета теологии, Никола Корне, 1 июля 1649 года (в момент полного затишья Фронды) изложил семь, а потом еще пять положений о благодати, взятых, из «Августина» и составляющих главное содержание доктрины. Осуждение этих положений означало бы осуждение янсенизма в целом. Факультет решил рассмотреть их, но парламент, где заседало множество янсенистов, наложил свой запрет. После долгих раздумий более 80 епископов решили обратиться к Папе. После долгого и серьезного обсуждения Римская конгрегация полностью одобрила текст Корне, и 31 мая 1653 года (прошло четыре года с тех пор, как синдикат Сорбонны проявил инициативу) Иннокентий X подписал буллу, заклеймив все пять положений и, следовательно, янсенистов (в скрытой форме). Два месяца спустя король согласился с буллой, и она была опубликована. Янсенисты оказались в сложном положении: они не хотели рвать ни с Церковью, ни с двором и тоже одобрили буллу, утверждая, что пять заклейменных положений, были взяты не из текста «Августина». Противники возражали, что если их и не было там «в прямом смысле слова», они, тем не менее, выражали дух этого произведения. Столкновение оказалось очень серьезным, и длилось бесконечно. Мазарини принял решение покончить с этим, тем более что его выводили из себя кардинал де Рец и его сподвижники, поддерживавшие янсенистов, и госпожа де Лонгвилль с «остатками Фронды», сблизившиеся с Пор-Роялем, и Паскаль, выпустивший свои «Письма к Провинциалу. Мазарини собрал в Лувре ассамблею епископов, приказал им выработать текст, одобряющий буллу. Сначала, в сентябре 1660 года, комиссия изучила «Письма к Провинциалу», заклеймила их, после чего их сожгли. На Ассамблее духовенства Франции король заявил, что необходимо завершить это дело. Два месяца спустя Ассамблея составила текст «Формуляра», под которым должны были подписаться представители духовенства. «Формуляр» клеймил все пять положений якобы из «Августина», заявляя, что автор не понял истинного учения святого Августина. Начались так называемые «великие гонения». Настоятельницы обоих монастырей Пор-Рояля получили приказ отослать пансионерок, послушниц и просительниц и больше никого не принимать; в конце концов «наставники» и «отшельники» удалились. Для Мазарини и короля янсенизм сводился к политической проблеме, следовательно, речь шла об уничтожении секты, партии или скрытого заговора. Но дело было далеко не кончено. Близкие к янсенистам старинные враги Ришелье и Мазарини — «партия благочестивых» — по-прежнему сохраняли влияние в разных местах, оставаясь почти неуловимыми. 2.2. Семилетняя война (1653-1660). Эту войну против короля Испании, за которую его очень сильно упрекали фрондеры и «благочестивые», пришлось закончить Мазарини, закончить с победой, чего бы она ни стоила. Три фазы следовали друг за другом, развиваясь от незначительной стадии к стадии своего великолепия, которое было достигнуто в тот момент, когда кардинал серьезно заболевал и когда его удалой крестник и ученик готов был принять наследство, о котором еще десять лет назад никто не мог бы и помыслить.[23] Во время каждой летней кампании либо Тюренн брал верх над Конде, либо Конде над Тюренном: первый в Аррасе, в 1654 году, второй при Валансьенне в 1656 году. Все это совершалось со слабыми войсками, каждая из сторон имела в своем распоряжении около полутора десятка тысяч человек, людей разных национальностей: ирландцев, немцев, шведов и даже англичан, французов и испанцев. Мазарини пристально следил за кампаниями, притворялся, что регулирует их, но на самом деле опирался на опыт и военный ум Тюренна. Несмотря на страхи королевы-матери, Мазарини регулярно увозил юного короля, который любил лагеря, битвы, пробеги верхом и запах пороха. Но Испанские Нидерланды не были единственным театром войны. В Каталонии генералы не очень блистали или, принимали сторону Конде. Их грабительские войска спровоцировали раздражение каталонцев: они не восстали в 1640 году против кастильцев и попали под такой же гнет своих временных союзников, пришедших с севера. Каталонцы, в конце концов, стали помогать войскам короля Филиппа, чтобы они вновь перешли горы Альберес и вышли навстречу войскам короля Людовика. Эти последние не нашли лучшего приема и в графствах Северной Каталонии, но все-таки удержались там, благодаря хорошим крепостям. Фактически Пиренейский фронт был стабильным и не играл никакой роли. Мазарини сохранил хорошие отношения с Савойским домом, и не упускал случая создать сложности испанцам, расположившимся в Миланском и Тосканском герцогствах. Отправка флотилий к Тосканским берегам не увенчалась успехом, а вот дружба со старым герцогом Шарлем де Невером почти удалась. Оба его сына носили титул герцога: один в Модене, другой в Мантуе. Они приехали навестить Мазарини в его парижский дворец, а сын Моденского герцога женился на Лауре Мартиноцци, одной из племянниц Мазарини в 1655 году. Тогда же был заключен альянс между Францией и обоими братьями усиливший, как и четверть века назад, французское влияние в Касале- Монферрато, что очень вредило испанцам Миланского герцогства. Франция могла не опасаться Франш-Конте: мир был гарантирован старинным договором о нейтралитете между двумя Бургундиями (герцогством и графством), хотя о нем забыли на время десятилетней войны с 1635 по 1644 год. Испанские и тулонские галеры сталкивались в открытом море у побережья Тосканы и Неаполя, пираты с Майорки и Мальты и пираты-берберы совершали набеги на побережье и грабили корабли с товарами с Ближнего Востока и, в конце концов, стали нападать друг на друга. На Средиземном море появился адмирал Блейк, он бороздил моря, подошел к Тосканским берегам в районе Ливорно, был принят в Тунисе и Алжире и напомнил жителям Средиземноморья о былой мощи Англии, какое-то время остававшейся в тени (флот был обновлен благодаря Кромвелю). Французская флотилия, которая в 1652 году шла из Бордо в Дюнкерк, встретила на своем пути Блейка и повернула назад. Английский флот, лучше вооруженный, и голландский флот, в основном коммерческий, перевозивший крупные грузы, боролись за главенство на море; Тромп и Рюйтер проникли на Темзу, что не помешало их сопернику Блейку причинять неприятности Нидерландам. Блейк появлялся и перед Лиссабоном, но главным образом он топил и грабил испанские галионы, которые возвращались из Вест- Индии: часть грузов осела в лондонском Тауэре. Следовательно, небольшой французский флот не мог играть серьезной роли рядом с морскими титанами. Мазарини прекрасно осознавал ситуацию и мог успокаивать себя лишь тем, что в морской слабости Франция была не одинока: Испания тоже не могла вооружить флот для охраны своих галионов, возвращающихся из Америки. Но главный вывод Мазарини сделал: лорд-протектор был личностью исключительной. Начиная с 1651, года Мазарини тайно изучал его, предполагая даже, что правительство, давшее приют в Лувре дочери Генриха IV, вдове короля Карла I, могло бы признать английскую республику. Англичанин был одновременно еретиком, республиканцем и убийцей короля, но именно к этому человеку Мазарини не побоялся послать, в декабре 1652 года, своего посла Антуана де Бордо, сына финансиста, а следом за ним Креки с пышной свитой. Когда Фронда практически закончилась, Мазарини постарался с помощью Кромвеля завершить войну. Переговоры не были легкими. Впрочем, Кромвель предложил свои услуги и королю Испании и королю Франции. Несмотря на многочисленные сложности, Мазарини необходимо было получить помощь от английского флота и солдат Кромвеля, чтобы покончить с войной, и он пошел на это в конце 1655 года. Заручившись сильной поддержкой, Мазарини попытался вступить в переговоры с Испанией, куда послал Гюга де Лионна, своего лучшего дипломата, снабдив его детальными инструкциями: главной задачей было заключить договор о мире на основе брака инфанты Марии-Терезии и Людовика XIV. После долгих трудных переговоров в 1656 году Лионн вернулся ни с чем: у Филиппа IV, который вновь женился, появился новый наследник, его армии не были разбиты. Фактически, Тюренн потерпел серьезное поражение в битве при Валансьенне в 1656 году, сражаясь с Конде. После нескольких маневров французские армии переправились через Сомму и встали на зимние квартиры. В паутине дипломатических интриг, опутавшей Европу, от Португалии до Балтики, Мазарини удалось заключить с лордом-протектором формальный союз; Лионн и Бриенн подписали этот документ с французской стороны, Локкарт, племянник Кромвеля, его посол в Париже и боевой генерал — с английской. План заключался в том, чтобы атаковать сообща Гравелин, Мардик и Дюнкерк (последний был обещан Англии). Шесть тысяч английских солдат, высадились на побережье, чтобы помочь Тюренну, который очень в этом нуждался. Набожная Моттевиль возмущалась и говорила, что «эта помощь от подданных еретика и узурпатора противна всем порядочным людям». Мазарини, однако, точно знал, что хороший политик не обязательно руководствуется добрыми чувствами, поэтому не обратил внимания на эту ханжу.[24] Первая общая кампания (1657 года) оказалась неудачной. Англичане говорили, что они плохо спят, плохо едят, а потому болеют, но главное, что им плохо платят. Тюренн пожертвовал своей серебряной посудой, чтобы заплатить солдатам, хотя не доверял им и держал в резерве около Сен- Кантена, пытаясь отвлечь войска испанцев и их союзников и оттянуть их на восток. Союзники, разочарованные результатами кампании и не доверявшие друг другу, после зимнего отдыха решили с новыми силами начать новую кампанию 28 марта 1658 года, придерживаясь договора, подписанного год назад, и добавив к нему шесть пунктов, в которых подтверждалась прямая атака Дюнкерка со стороны моря и со стороны суши. Разгром перед Остенде маршала д'Омона (его даже захватили в плен) помешал проведению плана в жизнь. Тюренн собрал около 40 000 человек (в том числе пуритан). Испанцы подкрепили свои силы с помощью немцев, ирландцев и английских роялистов, которыми командовали оба Стюарта. Конде не одобрил выбранного испанцами места, опасаясь поражения. То, что случилось 14 июня на дюнах близ Дюнкерка, стали называть «разгромом на дюнах». В то время как Людовик XIV покидал порт, отдавая его англичанам, Тюренн использовал победу над Дюнкерком, чтобы отвоевать Фюрн, Диксмюд, Гравелин, Ауденард, Ипр. Он шел на Брюссель, как вдруг случилось чудо: в начале осени плохая погода остановила военачальника. Тюренн расположился на зимних квартирах и стал готовиться к кампании 1659 года, но она не состоялась, поскольку в начале мая был отдан приказ, прекратить военные действия: начинались, серьезные переговоры о мире. Во время этого перерыва произошли два значительных события. В Кале в начале июля чуть не умер Людовик XIV, что подарило надежду множеству честолюбцев в королевстве и заставило Кольбера принять военные меры предосторожности в Париже, к счастью, король очень быстро выздоровел. А Кромвель действительно умер от истощения и камней в мочевом пузыре 3 сентября 1658 года, что стало ударом для Англии, потерявшей на какой-то момент управление страной. Третий удар касался Испании, и он подтолкнул ее к миру: армии Португалии (аннексированной в 1580 году, восставшей в 1640 году) одержали победу над армиями Филиппа IV возле Бадахоса, в Эльвасе. Пора было заключать мир. Переговоры не прекращались, следовало переходить к дипломатии. Но непредвиденные обстоятельства затянули заключение договора. После поражения в Дюне, Испания не могла добиться паритетного мира, которого желала. Но обе великие державы желали приемлемого мира с ценным выигрышем для победителя, и не позорного для побежденного. Каждый знал, что главное было создать новый династический союз, который для кардинала был решающим, а для королевы очень желанным: то был союз ее сына и племянницы. Филипп IV колебался: от первого брака у него оставалась одна дочь, первый инфант от второго брака быстро умер, но родился второй (он тоже скоро умер), а вот третий ребенок, прожил до 1700 года. Осенью 1658 года Филипп IV решил: ни на что не решаться. Тогда Мазарини задумал и подготовил комедию королевского бракосочетания, предложив союз между Людовиком XIV и другой двоюродной сестрой, дочерью стареющей Крестьенны, герцогини-регентши Савойской,. Комедия дошла до последней черты на пути к реализации замысла: Мазарини задумал организовать в Лионе встречу псевдожениха и псевдоневесты и двух сватий. В ноябре 1658 года двор переехал в Лион. Как только Филипп IV узнал о проекте и о том, что двор выехал в Лион, он якобы заявил: «Этого не может быть и не будет». Пимантель очень быстро отправил в Макон курьера, чтобы попросить у Мазарини тайную аудиенцию в Лионе, где двор остановился 24 ноября. Дело быстро уладили, к удовлетворению кардинала. Разочарование савойских принцесс пришлось смягчить подарками и драгоценностями, после чего они отправились в Турин. Двор оставался в Лионе около шести недель, ожидая, когда кончится зима и можно будет, наконец, отправиться в Париж. Людовик XIV, поселившийся в великолепном доме финансиста Маскарани, развлекался, мечтая о браке с другой. И эта другая чуть не явилась главным препятствием для заключения Пиренейского мира, построенного на новом союзе Бурбонов и Габсбургов Испанских. Эта другая, Мария Манчини, одна из самых молодых племянниц Мазарини. Людовик глубоко уважал Марию, и это уважение к человеческой личности поразило будущего супруга красавицы, принца Колонну. Монарх, человек не слишком высокой культуры, но любивший музыку и литературу, ценил живой ум Марии Манчини, ее остроумную беседу, знание языков. Многие месяцы они всегда были вместе, ни на миг не расставаясь при дворе, в армии, когда король болел, во время его путешествия в Лион. Остроумная, образованная Мария Манчини была честолюбива и лелеяла мечту стать королевой. Самым необычным было то, что Людовик тоже очень долго желал невозможного брака, и матери пришлось, открыто запретить ему. И все-таки идиллическая любовь длилась почти полтора года. Высланная в Ла-Рошель, а потом в Бруаж, Мария подчинилась. Они долго переписывались, а последняя встреча состоялась в Сен- Жан-д'Анжели (август 1659 года) после бракосочетания короля (июнь), и на этом все кончилось. Людовик не мог не подчиниться. Сначала он страдал, но вскоре довольно быстро все забыл. Заключение. Джулио Мазарини был, пожалуй, одним из самых выдающихся деятелей своей эпохи. Когда Мазарини ещё только начинал свою карьеру, во Франции шла Тридцатилетняя война. Потом была Фронда, кардинал дважды был вынужден бежать из Франции. Закончилась Фронда, началась Семилетняя война. За всё время пока Мазарини находился у власти, практически не было спокойного года. Своему духовному наследнику, Людовику XIV, кардинал оставил самое сильное государство в Европе с мирными границами и дипломатическим преимуществом перед своим давним противником, Испанией. Первоначально карьера Мазарини началась, как карьера военного в папской армии. Но как только появилась первая возможность, Мазарини свернул на путь политики и дипломатии. Блестящий талант Мазарини выделял его, но это же стало впоследствии препятствием в карьерном росте. Знакомство с кардиналом Ришелье изменило ход всей жизни Мазарини. Именно Ришелье поспособствовал, тому, что Мазарини оказался во Франции и стал в последствии, фактически главой государства. Во Франции Мазарини проявился в полном блеске, управляя страной при малолетнем Людовике XIV, с помощью Регентского совета. На дипломатическом поприще, достаточно ярко, Мазарини впервые проявил себя на Вестфальском мирном конгрессе, который шёл параллельно с Тридцатилетней войной. Когда во Франции началась Фронда, Мазарини проявил себя как очень тонкий политик. Он умело подстраивался под складывающуюся ситуацию и соответственно действовал. Закончив борьбу с фрондёрами, Мазарини сумел сделать соответствующие выводы. С одной стороны Мазарини пошёл на некоторые уступки, с другой он умело боролся с так называемой латентной Фрондой. Но несомненно венцом деятельности Мазарини политика, явилась Семилетняя война, а главное её окончание и заключение Пиренейского мира. При заключении Пиренейского мира 1659 г. Мазарини включил в него пункт о браке испанской инфанты Марии-Терезии и молодого Людовика XIV. Мазарини стремился этим браком обеспечить права Франции на Испанский престол; испанское правительство попыталось предотвратить это, потребовав отречения Марии-Терезии от всех последующих прав на испанскую корону. При этом, однако, испанская дипломатия дала вовлечь себя в ловушку, согласившись дать за инфантой приданое в 500 тыс. золотых экю, которых Испания не имела. Представитель Испании считал, что можно будет обещать приданое и этим обещанием ограничиться. Мазарини же сохранил за Францией предлог вооружённой рукой потребовать от Испании компенсации за невыплаченное приданое.[25] Подводя итог, можно сказать, что французское государство приобрело Артуа и Руссильон, прощенный Конде получил обратно все свои титулы и владения, а Людовик XIV по брачному контракту с инфантой Марией-Терезией отказался от всяких претензий на трон Испании, за приданое в 500 000 золотых экю, которое, по точным сведениям Мазарини, Испания не могла заплатить. Это решение позволяло Людовику требовать по частям, и целиком «испанское наследство». Долгая карьера Мазарини была изматывающей. В Эксе, в начале 1660 года, на Бидассоа, в Париже и во многих других местах окружающие наблюдали, как физически слабеет кардинал. Он страдал подагрой, мучился язвами на ногах. Так, благодаря дальновидной политике Мазарини, успешно продолжавшего в новых условиях внешнюю политику Ришелье, в 1659-1661 гг. Франция достигла абсолютной безопасности на своих границах.[26] Девятого марта 1661 года в Бенсене умер кардинал Джулио Мазарини. Он скончался на пятьдесят девятом году жизни, после долгой болезни, утомленный невероятным объемом работы. При жизни и после своей смерти Мазарини часто предавали анафеме, но несомненно, что личность Мазарини заслуживает самого пристального внимания. Кардиналу пришлось жить и работать в крайне непростых условиях. Во Франции Мазарини был чужим, то, что легко сходило с рук Ришелье, не прощали новому кардиналу. Легко предположить, что и один из самых ярких эпизодов истории Франции XVII, а именно Фронда, случилась по вине кардинала Мазарини. Но это было бы ошибкой. Причиной Фронды были непомерные амбиции принцев и некоторых дворян. Мазарини, будучи итальянцем по происхождению, всегда трудился на благо Франции. В душе Мазарини был истинным французом. Характерными чертами политики Мазарини были терпение в сочетании с ловкостью. Именно эти черты отличают Мазарини от других его современников. Да и могло ли быть иначе в тех условиях, в которых приходилось жить Мазарини. Но политический талант Мазарини помогал ему в любой, самой сложной ситуации. Умелая обходительность Мазарини позволяла сохранять видимость нейтралитета даже с заклятыми врагами. Его трудно было вывести из себя, кардинал прекрасно умел контролировать свои эмоции. Страной, Мазарини правил, с помощью в первую очередь умных и талантливых людей и уже во вторую очередь верных. Эта же особенность прослеживается и в отношениях кардинала с военными. В первую очередь знание характеров и особенностей помогало Мазарини при необходимости «покупать» и договариваться с людьми, способными причинить вред Франции. Отношения Мазарини и короля Франции Людовика XIV были, можно сказать, отношениями ученика и учителя. Именно Мазарини научил короля всем тонкостям дипломатии. После смерти Мазарини даже завещал значительную часть наследства Людовику XIV, а Мазарини, к концу жизни, был самым богатым человеком во Франции. На международной арене, Мазарини был, в первую очередь, дипломатом и лишь во вторую военным. Вести войны кардинал доверял профессиональным военным, а сам занимался тем, в чём он был силён, дипломатией. Мазарини хорошо знал свои недостатки и умело пользовался помощью друзей. В общем, в итоге политики кардинала Мазарини, Франция стал сильнейшим государством Европы. Даже язык международной дипломатии отныне был французским. После долгих лет войн и внутренних усобиц, во Франции наконец то был мир. То, что Мазарини продержался у власти столько же лет, сколько и его предшественник кардинал Ришелье, было просто невероятным. Во всяком случае, из современников Мазарини, такого не предполагал. Мазарини не просто очень талантливый политик. В период его правления во Франции был построен тот абсолютизм, который и делал Францию гегемоном Европы. Такого не смог сделать даже Ришелье. Мазарини был символом своей эпохи. При жизни и после своей смерти Мазарини часто предавали анафеме, его имя марали грязью даже серьезные историки, которым это вовсе не пристало. Мазарини заслуживает — я говорю это как беспристрастный исследователь, — чтобы мы поняли, какое наследство и какой след в истории он оставил.[27] Источники и литература Источники: 1. Кардинал де Рец. Мемуары. М., 1997 2. Франсуа де Ларошфуко. Мемуары., М. 1993 Литература: 1. Блюш Франсуа. Людовик XIV. М., 1998 2. Губер Пьер. Мазарини. М., 2000 3. Ивонина Л.И. Судьба Мазарини // Вопросы истории-1994- № 3. 4. Ивонин Ю.Е., Ивонина Л.И. Тридцатилетняя война и германская политика Франции // Вопросы истории-2001-№ 5. 5. Кожокин Е.М. Государство и народ. От Фронды до Великой Французской революции. М., 1989 6. Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7. 7. Малов В.Н. Людовик XIV: опыт психологической характеристики // Новая и новейшая история-1996-№ 6. 8. Малов В.Н. Жан-Батист Кольбер-реформатор XVII века(1619- 1683) // Новая и новейшая история-2000- № 3. 9. Манфред А.З. История Франции Т.1. М., 1972 10. Рогинская А.Е. Очерки по истории Франции XVII-XIX вв. М., 1958 ----------------------- [1] Ивонина Л.И. Судьба Мазарини // Вопросы истории-1994-№ 3, стр.177. [2]Губер Пьер. Мазарини. М., 2000, стр. 34. [3] Франсуа Блюш. Людовик XIV, М. 1998, стр.76. [4] Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 175. [5]Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 178. [6] Ивонин Ю.Е., Ивонина Л.И. Тридцатилетняя война и германская политика Франции // Вопросы истории-2001-№ 5, стр.46. [7]Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 183-184. [8] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7, стр. 78. [9] Кожокин Е.М. Государство и народ. От Фронды до Великой Французской революции, М. 1989, стр.24. [10] Кожокин Е.М. Государство и народ. От Фронды до Великой Французской революции, М. 1989, стр.24. [11] Кожокин Е.М. Государство и народ. От Фронды до Великой Французской революции, М. 1989, стр.25. [12] Рогинская А.Е. Очерки по истории Франции XVII-XIX вв., М. 1958, стр.26. [13] Рогинская А.Е. Очерки по истории Франции XVII-XIX вв., М. 1958, стр.26.. [14] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7, стр. 82.. [15] Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 297. [16] Кардинал де Рец. Мемуары. М.1997, стр.299. [17] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7, стр. 82. [18] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7, стр. 82. [19] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории-1986-№ 7, стр. 84. [20] Манфред А.З. История Франции. Т.1, стр.260. [21] Малов В.Н. Фронда // Вопросы истории № 7, стр. 84. [22] Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 371. [23]Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 389. [24]Губер Пьер. Мазарини. М. 2000, стр. 393. [25] Манфред А.З. История Франции Т.1, стр.269-270. [26] Ивонин Ю.Е., Ивонина Л.И.//Вопросы истории 5, стр.48. [27] Губер Пьер. Мазарини., М. 2000, стр. 424. |
|
© 2000 |
|